ОТ РЕДАКЦИИ*: Предлагаемая вашему внима­нию заметка опубликована более 90 лет назад, в первом выпуске журнала Д.М.Россинского «Птицеведение и птицеводство» за 1911 год. На­блюдения, легшие в ее основу, были доложены на объединенном заседании Отделения орнито­логии Императорского Русского общества аккли­матизации животных и растений и Кружка люби­телей певчей и другой вольной птицы 11 ноября 1910 года. Написанная с легким юмором, эта изящная и немного наивная заметка включает много интересных сведений о виде, который до­вольно редко содержится в домашних условиях. Остается только пожалеть, что разучились мы к началу XXI века писать по-русски столь же легко и образно, как наши деды и прадеды...

Большой пестрый дятел Dendrocopus major L.

В начале лета 1903 года мне принесли трех молодых, еще плохо летавших дятлов.

Один из них, самый слабенький, несмотря на все стара­ния, скоро погиб; два же других привыкли быстро к корму, так что возиться много с ними не приходилось. Я устроил их на открытом балконе, и с момента своего появления они не знали клетки, живя все время на свободе в небольшом бочонке. Кормом им, как почти всем птенцам, служили: творог, булка, муравьиные куколки, а также мухи и комары.

Время от времени я выносил птенцов в сад, чтобы дать им возможность полазать по стволам деревьев. При этом они отличались большим послушанием; если один из них забирался слишком высоко на дерево, то стоило только пощелкать языком, чтобы он немедленно начал спускаться вниз. По мере того как у моих питомцев начали отрастать крылышки, прогулки эти становились все более далекими и продолжительными. Но два раза — днем и на ночь — они регулярно являлись в одно и то же время на балкон, где утоляли голод приготовленной для них едой. Так продол­жалось до конца лета, когда один из них трагически погиб.

Весь день он не являлся в обычные часы домой, вероят­но заблудившись в лесу. Наконец, к вечеру, прилетев, на­голодавшись, к дому, он ошибся дачей, влетел на чужой балкон, и, не найдя здесь корма, погиб.

При переезде в город оставшегося в живых дятла при­шлось, к сожалению, заключить в клетку, так как попытки оставить его в комнате на свободе закончились порчею всей мебели. С большой настойчивостью он разбивал спинки и ножки столов и стульев, выдалбливал дыры в стенках шкапов и вообще вел себя невозможно.

Наконец, он был водворен в большую железную клетку, куда был перенесен его бочонок-спальня и поставлено не­сколько сучков и обрубков деревьев. На последних он про­бовал крепость своего клюва с таким успехом, что через несколько дней обращал толстое полено вершков в пять в диаметре, в щепки. Аппетит у него был превосходный; вы­пущенный во время обеда, он тотчас же летел на стол и пробовал поочередно все блюда, что, впрочем, нисколько не отражалось на его здоровье.

Особенною же его любовью пользовались шоколад и сливки: и то и другое доставляло ему не меньшее удовольст­вие, чем мучные черви, за которых он готов был проделать все, что угодно. Удивительно ловко доставал он этих послед­них из сжатого кулака. Прицепившись к руке, он с размаху ударял клювом между двух пальцев, но при этом так осто­рожно, что ни разу не поранил руку; затем раздвигал клювом пальцы и в образовавшуюся щелку запускал свой длинный язык, которым замечательно ловко доставал мучных червей.

При этом можно было наглядно убедиться в его хорошо развитом обонянии. Если в кулаке был зажат один червяк, то вытащив его, он тотчас же слетал с руки и уже больше не садился, если даже продолжали держать руку в клетке. Если же червей было много, то он не улетал до тех пор, по­ка не доставал всех. Всю зиму и начало весны в дятле не заметно было никакой перемены. Когда же, перевезенный в мае на дачу, он снова увидел родной лес, то начал выка­зывать сильное беспокойство и по целым часам перекли­кался с окрестными дятлами.

Тогда я решил выпустить его на волю. Приладил снова его бочонок на открытом балконе и выпустил его из клет­ки. Очутившись на воле, он тотчас же взобрался на свой бочонок и, празднуя свою свободу, начал издавать гром­кую и чистую барабанную дробь. Стучал он с такой скоро­стью, что почти нельзя было уследить за движениями его головы. В первый день он так и не улетел с балкона, а ог­раничился только прогулкой по нему и к ночи опять залез в свой бочонок. На следующий день он уже рискнул пере­лететь на ствол ближайшей сосны, а оттуда и на другие деревья. Но первые дни он все-таки далеко не отлучался. Спустя некоторое время мой дятел облюбовал место для своих музыкальных упражнений на деревянном шпице со­седней дачи, к ужасу ее престарелой хозяйки, которую он ежедневно будил при первых проблесках рассвета. Нако­нец, прогулки его становились все отдаленнее и реже стал слышен его громкий крик вблизи дома; тем не менее он аккуратно прилетал к каждому завтраку и обеду.

Раз как-то, во время своей довольно отдаленной прогул­ки, я увидел его в обществе самочки, за которой он гонял­ся, перелетая с дерева на дерево. С этих пор его посеще­ния стали все реже и реже. Прилетал он не каждый день, стал более диким и, наконец, совсем исчез. В точности я сейчас не помню, сколько времени я его не видел, но, во всяком случае, прошло не меньше месяца. Он снова стал прилетать домой, но посещения эти были очень непро­должительны и, наевшись, он сейчас же улетал. Раз его видели в сообществе пяти молодых дятлов — вероятно, это было его потомство. Но время шло; пожелтел лист; участились дожди, стало свежо, и дятел мой, вероятно, вспомнив сытую жизнь, зимою переселился опять ко мне.

Снова стал ночевать в своем бочонке и даже днем не от­лучался далеко. Перевезенный в конце лета в Петербург, он сразу же начал по-прежнему вести разрушительный для всех деревянных предметов образ жизни и видимо, нисколько не тяготился неволей.

Зиму он перенес вполне благополучно.

Но на следующее лето дятел, выпущенный на свободу, уже через неделю исчез и с тех пор больше не являлся. Прельстила ли его снова бродяжническая жизнь и он зале­тел слишком далеко или же погиб в когтях какого-нибудь хищника, — так и осталось для меня неизвестным.

К.В. Лауниц

*«Мир птиц» Информационный бюллетень Союза охраны птиц России январь – май 2002